Как строили дома на Руси?

Одним из самых уважаемых ремесел в прошлом считалось плотницкое дело. До конца XVII столетия наши предки строили преимущественно деревянные дома. Причем само слово «строить» использовали редко, говорили – «срубить избу». Считалось, что опытный плотник справится с этой задачей, имея в своем распоряжении один топор. На самом деле все было несколько сложнее: перед началом строительства долго искали место для будущей избы, тщательно выбирали самые крепкие деревья, а также до мелочей продумывали облик жилища.

На поиски материала  

Избы чаще всего делались из ели, сосны и лиственницы. Они хорошо укладывались в сруб, могли подолгу сохранять тепло и не прогнивали. Из дуба изготавливали те части жилища, которые могли прийти в негодность быстрее всего – это двери и окна. Выбор «правильного» дерева был настоящей наукой. На поиски подходящего материала шли в спокойный и тихий лес, расположенный вдалеке от дорог и перекрестков. Старые и больные деревья не трогали, причем связано это было не только с чисто практическими соображениями. Наши предки полагали, что такие деревья принесут жителям будущего дома несчастье. Деревья, росшие на дорогах, называли буйными. Их строители тоже избегали: считалось, что буйное дерево может выпасть из стены и придавить хозяина дома. 

Заготовка материала начиналась в середине зимы. В это время древесина была самой прочной. Сруб готовили в марте и выстаивали на протяжении нескольких месяцев (а порой и нескольких лет), чтобы он дал усадку. За это время подбирали место для избы: сухое, светлое и чистое. Будущие хозяева дома узнавали, не было ли на приглянувшемся им месте захоронений или бань – оба варианта являлись неприемлемыми и «нечистыми». Наши предки зачастую прибегали к массе хитростей и суеверий, чтобы отыскать хорошую площадку для избы. Крестьяне пекли три небольших каравая и прятали их за пазуху. Затем они приходили на выбранное место и сбрасывали этот «груз», внимательно наблюдая за его приземлением. Если любой из трех караваев падал коркой вниз, хозяева могли всерьез засомневаться в пригодности места. Когда с территорией наконец определялись, наступало время закладки фундамента. Впрочем, в некоторых регионах избы строились и без него. Закладывая фундамент, рыли траншеи и клали в них каменные валуны. Поверье гласило: положи в каждый уголок фундамента клок овечьей шерсти и горсть зерна – и в доме всегда будут тепло и достаток.

Местные особенности

Дольше всего деревянное зодчество просуществовало на севере России. Причина заключалась в обилии лесов, и, как следствие, в дешевизне стройматериала. Древесина хорошо защищала жилище от холода благодаря своим природным свойствам. Главным украшением таких домов была художественная резьба по дереву как внутри помещения, так и снаружи. Жители южных регионов предпочитали глинобитные хаты или саманные избы из кирпича-сырца. Дома на юге были, как правило, меньше северных. Самая распространенная конструкция называлась «четырехстенок», а крыши были четырех- или двухскатными. На Дальнем Востоке и в Сибири избы рубили из хвойных деревьев, а к началу XIX века одними из первых в Российской империи начали строить так называемые «шестистенки». Большие дома могли позволить себе люди зажиточные или несколько семей, проживавших вместе под одной крышей. Такая практика получила распространение среди рабочих – они старались найти жилье неподалеку от предприятия, на котором трудились. 

Внутреннее убранство изб на Руси не отличалось разнообразием. Главной задачей было разместить в жилище большую семью. Освободить место в основной части избы старались, вынося печь в сени. «Переходной» частью между жилым помещением и сенями была клеть – подобие кладовой. Там наши предки хранили домашнюю утварь и некоторые ценные вещи, в том числе и одежду, чтобы она не пострадала от печного дыма. Летом в клети спали, чтобы спрятаться от жары. Сени были единственным местом в доме, куда почти не проникал свет. В этом нежилом помещении оставляли обувь и верхнюю одежду, держали корыта и ведра, могли в сильные холода перевести туда домашний скот. Согласно «Толковому словарю живого великорусского языка» Владимира Даля, слово «сени» является производным от «сень» – защита, покров, убежище. Окна в избе закрывались деревянными задвижками изнутри, а вот стекол на них не существовало вплоть до середины XVIII-XIX веков. Вместо стекла на раму натягивался бычий пузырь. Более обеспеченные хозяева вместо него могли использовать слюду и ее производные – материалы с прекрасными теплоизоляционными свойствами.

«Избушка на курьих ножках»

Зловещий образ избы на курьих ножках, в которой проживает нечистая сила, встречается во многих русских сказках. Почему же именно на курьи ноги поставили сказочники эту необычную постройку, при чем здесь вообще куры? На самом деле, безобидные домашние птицы никак не связаны со строительством. Вновь обратимся к словарю Даля. Итак, «куръ» – это стропила на крестьянских избах (поддерживающие конструкции). Широкое распространение они получили в болотистой местности. Например, даже в Москве одну из церквей XVII века местные называли «Николой на курьих ножках», поскольку она стояла на пеньках. Вторая версия возникновения «избушки на курьих ножках» связана с образом славянского погоста – «домика» для мертвых. Его как раз ставили на столбы или пеньки. 

Однако и эта версия происхождения загадочной избушки – лишь одна из многих. Достаточно вспомнить самый древний вариант жилища на Руси – курную избу, название которой очень созвучно «избушке на курьих ножках». Свое название изба получила потому, что внутри нее устанавливали очаг без дымохода, то есть, топили помещение «по-черному», будто окуривая его. Дым выходил через окна, дверь и специальное отверстие в крыше, называемое дымницей. Проделав путь через сени на чердак, он покидал помещение благодаря дымнице. Курные избы просуществовали на редкость долго: в русских деревнях их можно было найти вплоть до начала прошлого века.

 Автор: Баринова Оксана, историк и журналист. Портал "История.РФ" 

Изображение (фото): из открытых источников

Участники событий и другие указанные лица:

• Даль Владимир Иванович, русский писатель, этнограф и лексикограф, собиратель фольклора, военный врач, автор «Толкового словаря живого великорусского языка», на составление которого ушло 53 года.